title-icon Статьи о ремонте
title-icon
» » Диагностические признаки и литогеодинамические модели галогенсодержащих бассейнов

Диагностические признаки и литогеодинамические модели галогенсодержащих бассейнов

Признаки, характерные для галогенсодержащих бассейнов разных геодинамических типов и важные для их опознания, можно условно объединить в две большие группы: структурно-вещественные и ситуационные. Первая группа включает вещественные, структурные, морфологические и пространственные показатели галогенсодержащих тел разного ранга, вторая — фациально-ландшафтные и эндогенные параметры обстановок галогенной седиментации. В табл. III.8 систематизированы наиболее значимые признаки обеих групп и для каждого геологического типа галогенсодержащих бассейнов приведены их характерные значения, полученные в итоге сравнительного анализа материала по современным и древним бассейнам мира.
Наборы структурно-вещественных признаков суммируют данные, рассмотренные ранее. Среди вещественных характеристик наиболее важны геохимические типы галогенных составляющих. Так, сульфатно-калиевый тип установлен лишь в бассейнах коллизионной группы (в краевых, остаточных и тафрогенных впадинах) и в субсинхронных им инверсионных суббассейнах авлакогенов. Хлоридно-калиевый тип характерен для межконтинентальных и полноразвитых внутриконтинентальных рифтов, краевых и внутренних бассейнов субдукционных и коллизионных поясов. Сульфатно-кальциевый тип с ограниченной соленосностью обычен для обстановок пассивных окраин, надрифтовых впадин и окраинных бассейнов субдукционных поясов. Сульфатно-натриевый и содовый (или пестрый) озерные типы распространены в бассейнах областей перисубдукционной и периколлизионной активизации, а также в мелких грабеновых структурах ранних стадий развития внутриконтинентальных рифтов и вторично-рифтовых бассейнов. Большинство бассейнов последней группы плохо сохраняются в геологических разрезах, и потому относительно широко распространены преимущественно лишь их современные представители.
Хотя каждый из перечисленных геохимических типов характерен не для одного, а для небольшой группы бассейнов, однако уже сама возможность выделения (т. е. опознания) этих групп является принципиально новой. Кроме того, данный признак несет в себе также и минерагеническую информацию, которая, в свою очередь, может значительно расширить спектр индикаторных характеристик.
Другой вещественный показатель — состав негалогенных компонентов — также содержит весьма важную и разностороннюю информацию. Для типоморфных галогенных формаций эти сведения приведены в графе 5, где в числителе указаны подтипы, в наибольшей мере отражающие, как указывалось, состав фоновых негалогенных компонентов, а в знаменателе — разновидности, определяемые характерными парагенными комплексами: биогермными, высокоуглеродистыми, красноцветными, вулканогенными. Распространение этих комплексов в разрезах бассейнов и их соотношение с галогенными схематично отражено также на рассматривавшемся ранее рис. III. 15. Для биогермных образований там же обозначены их относительные масштабы в бассейнах разных типов. Так, например, сочетания масштабных рифогенных комплексов с галогенными в наибольшей мере характерны для бассейнов пассивных окраин и окраинных морей, менее масштабные органогенные постройки типичны для межконтинентальных рифтов, авлакогенов (для средних стадий их развития), для задуговых бассейнов сжатия и растяжения, краевых и остаточных бассейнов субдукционных и коллизионных поясов. В остальных типах галогенеодержащих бассейнов распространены примитивные органогенные постройки ограниченного масштаба.
Все сказанное дает основание отвести набору вещественных признаков ведущую роль в диагностике геодинамической природы обстановок.
Второй важной характеристикой является направленность вертикальных рядов формаций в разрезах бассейнов, отражающая направленность изменений в ходе эволюции каждого геодинамического типа. Для негалогенных формаций при се оценке использованы традиционные обозначения рядов: T — трансгрессивные (в общем случае отражающие переход от терригенных континентально-озерных отложений к морским карбонатным), P — регрессивные (с обратной последовательностью), Н. в. — не выраженные (ненаправленные). По отношению к галогенным формациям более информативны последовательности их литолого-фациальных макротипов: I — депрессионно-морских калиеносных, II — мелководно-морских сульфатно-кальциевых, слабосоленосных и III — озерно-континентальных пестрого состава, — отражающие динамику согласованного изменения фациально-ландшафтных условий галогенеза и структурно-вещественных признаков формаций. Направленность рядов нtгалогенных и галогенных формаций взаимосвязана и в целом коррелируется с типом геодинамических напряжений, на фоне которых развивается бассейн. Эту связь графически передаст рассмотренный выше рис. III. 15 (уcл. знак 6): на фоне растяжения и деструкции в общем случае формируются трансгрессивные ряды с нарастанием мористости обстановок, полноты и масштаба галогенеза, с тенденцией смены макротипов III>II>I, на фоне сжатия с локальным растяжением — регрессивные, с обратными последовательностями; на фоне проседания, активного прогибания — ряды с нечеткой направленностью; на фоне активизации с рассеянной деструкцией — ряды с меняющимся вектором. Трансгрессивные ряды характерны для авлакогенов и надрифтовых впадин на собственно рифтовых стадиях их развития, для межконтинентальных рифтов и вторично-рифтовых бассейнов; регрессивные — для авлакогенов и надрифтовых впадин на инверсионных стадиях развития, для краевых прогибов и остаточных бассейнов коллизионных и субдукционных поясов; ряды с невыраженной направленностью — для пассивных окраин и окраинных бассейнов, а разнонаправленные — для бассейнов зон активизации и деструкции пассивных окраин.
Совместный анализ двух рассмотренных показателей — вещественных признаков и рядов — сужает выделяемые наборы соответствующих им геодинамических типов бассейнов и позволяет считать эти два показателя основными в диагностике.
Ряд других характеристик бассейнов и типоморфных формаций: их морфология, мощность, характер залегания, дислоцированность, зональность, полярность — формирует комплекс вспомогательных признаков, способствующих более уверенному опознанию геодинамических типов.
Еще один структурно-вещественный показатель более крупного ранга — положение галогенсодtржащего бассейна в вертикальном и латеральном рядах геологических образований — отражает его исходные взаимоотношения со смежными, подстилающими и перекрывающими осадочными бассейнами или зонами межбассейновых поднятий (вулканическими дугами, складчато-надвиговыми поясами и т. д.), а также с зонами интенсивного субсинхронного гипергенеза. Все это, с одной стороны, определяет макропарагенезис изначально сопряженных структурно-вещественных комплексов, характер их сопряжения и место в нем галогенеодержащих бассейнов, а с другой — позволяет более полно воссоздать систему взаимосвязанных и эволюционировавших экзогенных и эндогенных процессов, влиявших на формирование бассейна.
Среди ситуационных показателей, характеризующих обстановки осуществления процессов галогенеза, наибольшее значение имеют фациально-ландшафтные и эндогенные параметры.
Фациально-ландшафтные особенности геодинамических обстановок, дополняющие характеристики, уже отраженные в макротипах (графа 4), детализированы в графе 8, где для каждой обстановки и ее обрамления указаны типы седиментационных бассейнов и полные типовые латеральные ряды фациальных обстановок (что, в свою очередь, позволяет определять вероятные наборы геохимических типов галогенных комплексов, формирующих латеральный профиль каждой формации).
В набор эндогенных параметров включены следующие характеристики бассейнов и их обрамлений: тип геодинамических напряжений, тип и мощность земной коры, характер вулканизма, сейсмичность, тепловой поток, контрастность рельефа. Чтобы получить сопоставимые количественные оценки для однотипных эндогенных проявлений в разных обстановках, а также для разнотипных в одной и той же обстановке, использована разработанная Н.А. Логачевым с соавторами шкала оценки их интенсивности в унифицированных условных единицах, несколько видоизмененная в приложении к задачам работы.
Приведенные количественные оценки эндогенных проявлений каждой геодинамической обстановки в большей мерс отражают современную ситуацию и носят ориентировочный характер. Они получены как усредненные величины из данных, заимствованных из большого числа обобщающих, специализированных и региональных работ. Эти показатели не только характеризуют каждую из обстановок галогенеза, но и могут служить основанием для поиска и выделения в галогенсодержащих разрезах широкого спектра дополнительных индикаторов, обусловленных различными синседиментационными проявлениями эндогенной активности, прежде всего вулканогенными, сейсмотектоническими, гидротермальными. Важно, что все эти проявления и их сочетания (вне их связи с галогенезом) достаточно хорошо изучены в каждой из геодинамических обстановок, а многим их характеристикам придается диагностическая роль. Однако применительно к бассейнам галогенеза (как, впрочем, и к большинству осадочных бассейнов в целом) их реальное воздействие на седиментационные обстановки пока не только не учитывается, но практически и не обсуждается. Между тем имеются многочисленные свидетельства и современного, и былого их широкого сингалогснного проявления.
Прежде всего это относится к вулканизму, проявления которого в пределах многих современных бассейнов активного соленакопления вполне согласуются с частыми парагенезисами вулканогенных и галогенных образований в разрезах палеобассейнов. Наиболее масштабные сингалогенные вулканогенные комплексы развиты в авлакогенах в разрезах собственно рифтовых стадий (Днепровско-Припятский D3, Кемпендяйский D3, Высокого Атласа T3) и в межконтинентальных рифтах (бассейны Циркуматлантического кольца T3—J1, J3, K1; Красноморский N,). Довольно широко они распространены и во вторично-рифтовых бассейнах, а также во внутренних впадинах субдукционных и коллизионных поясов; слабо выражены — в краевых прогибах и остаточных бассейнах субдукционных и коллизионных поясов; не характерны — для надрифтовых впадин и пассивных окраин (в последних за исключением бассейнов зон деструкции).
Наличие двух различных групп свидетельств современной и былой сопряженности галогенеза и вулканизма позволяет более уверенно высказаться о закономерном характере их взаимосвязей. А это дает основание говорить о возможности использования вулканогенных образований (со всем присушим им набором диагностических свойств) в качестве перспективных индикаторов геодинамической природы сопряженных их галогенсодержащих объектов. Однако предварительно должен быть исследован вопрос о природе связей между вулканизмом и галогенезом. Правда, в литературе этот вопрос уже поднимался. В частности, В.И. Созанский суммировал обширный материал, иллюстрирующий и подтверждающий их частые сонахождения, проинтерпретировал их как генетически обусловленные. Однако такая постановка вопроса вызвала резко негативную реакцию ведущих исследователей как противоречащая сложившимся представлениям об условиях протекания эвапоритового процесса и потому неправомерная. В результате само сонахождение этих образований оценивалось и, как правило, оценивается до сих пор как случайное, не заслуживающее особого внимания. Между тем приведенные данные и многие другие наблюдения свидетельствуют о серьезности проблемы.
Сингалогенная сейсмичность привлекает еще меньше внимание исследователей, хотя галогенез новейшего времени связан почти исключительно с регионами высокой сейсмической активности, а ее палеопроявления запечатлены во многих особенностях как самих галогенных комплексов (особенно выразительно в структурно-текстурных признаках ангидритовых тел), так и во вмещающих их отложениях. Разработка этого вопроса осложняется тем, что проблема роли сейсмичности в осадкообразовании в современной седиментологии вообще, по существу, пока лишь обозначена.
Факты высокой активности гидротермальной деятельности и других видов флюидной разгрузки, субсинхронных соленакоплению, упоминавшиеся выше, в обзоре современного галогенеза, также хорошо согласуются с данными о наличии разнообразных вещественных палеосвидетельств их былой активности, наблюдаемых во многих соленосных разрезах. Однако пока все эти факты чаше всего также игнорируются, а если и обсуждаются, то либо как случайные, либо как проявления более поздних наложенных процессов. Сделаны лишь единичные попытки исследовать вопрос о разнообразном влиянии на процессы галогенеза синхронной им разгрузки флюидов, активизация которой неизбежно сопряжена с любой геодинамической активностью, в том числе авулканогенной.
Таким образом, пока реальное участие эндогенных факторов в формировании галогенсодержащих бассейнов остается не изученным и можно лишь наметить пути их привлечения в качестве индикаторов геодинамических режимов. Однако уже сейчас очевидно, что их диагностическая значимость будет высокой.
Изучение этих факторов необходимо и для генетических построений. Признание факта весьма высокой интенсивности эндогенных проявлений во многих галогенсодержащих бассейнах, в том числе в бассейнах с наиболее масштабным и завершенным галогенезом, требует признания и неизбежности их реального влияния на процессы соленакопления, причем влияния как механического, так и физико-химического, вещественного. А это противоречит многим аспектам традиционных эвапоритовых моделей.
Итак, можно констатировать, что каждый геодинамический тип галогенсодержащего бассейна имеет определенные и довольно устойчивые структурно-вещественные и ситуационные (палеоситуационные) особенности. Все вместе они составляют систематизированную базу данных, уже на современной стадии изученности достаточную для решения ряда прямых и обратных задач литогеодинамического анализа. Они дают возможность, с одной стороны, по изученным признакам галогенеодержащих бассейнов опознавать геодинамические типы контролирующих их обстановок, а с другой — в уже опознанных типах обстановок прогнозировать как само наличие галогенных комплексов, так и их вероятные геохимические и другие особенности.
Прослеженные характеристики галогенсодержащих бассейнов послужили основой для составления системы графических литогеодинамических моделей, отражающих различные аспекты взаимосвязей между параметрами галогенеодержащих тел и особенностями контролирущих их геодинамических обстановок, а также динамику их взаимосвязанного изменения от типа к типу. Оттеним лишь некоторые существенные моменты, дополняющие пояснения под рисунками.
Ландшафтно-морфоструктурны с модели отражают типовые соотношения между седиментационно-ландшафтными и структурно-геодинамическими характеристиками бассейнов и динамику вероятного изменения этих соотношений, а вместе с ними и геохимических типов галогенеза в ходе структурной эволюции каждой геодинамической обстановки в течение всего времени ее существования — от зарождения до отмирания (для варианта прохождения обстановкой всех последовательных стадий). Так, например, в бассейнах внутриконтинентальных рифтов в течение собственно рифтовой стадии наблюдается смена седиментационно-ландшафтных обстановок галогенеза от озерных, через лагунные, мелководно- и глубоководно-морские до котловинно-морских. Ей отвечает смена геохимических типов галогенеза от пестрого соленосного (современные озера Восточно-Африканской рифтовой системы), через галититовый до хлоридно-калиевого (соответственно N11 и N13 Красноморского рифта, D2 и D3 Припятско-Донецкого авлакогена). На инверсионной стадии развития тех же бассейнов последовательность близка к обратной.


На геодинамических моделях (рис. III.20) приведены мелкомасштабные профильные схемы, воспроизводящие основные черты строения литосферы и некоторые другие геодинамические характеристики, специфические для каждой обстановки.
Модели типовых рядов галогенеодержащих бассейнов и галогенных формаций. Ряды бассейнов отражают реально наблюдаемые в конкретных природных ситуациях в осадочных разрезах различных структурных зон последовательности из двух-трех или более сохранившихся (иногда очень вероятных) галогенсодержащих бассейнов, представляющих различные стадии геодинамического мегацикла и отражающие различные варианты геодинамической эволюции. Выделены три основные группы рядов: I — на окраинах континентов (палеоконтинентов); II — в пределах микроконтинентов (палеомикроконтинентов) и III — внутриконтинентальные (внутрипалеоконтинентальные). Эти группы примерно отвечают трем категориям палеоструктурных элементов, располагающихся соответственно: I — вдоль границ между складчатыми областями и платформами (древними и молодыми); II — внутри складчатых поясов; III — внутри платформ. Группы состоят из подгрупп, а тс, в свою очередь, — из типов.
В группе окраинноконтинентальных рядов наиболее значительно различаются две подгруппы: одни в большей мерс связаны с эволюцией и преобразованием комплексов пассивных окраин (типы А, Б), вторые — с эволюцией активных окраин (типы В, Г).
Первая подгруппа объединяет два типа рядов, различающихся относительной геодинамической длительностью существования пассивноокраинного режима, т. с. тем, в какой момент океанически-коллизионного мегаэтапа его заменил конвергентный режим и какой геодинамический процесс привел к этому. Так, в пределах Месопотамской окраины (тип А) Аравийского континентального блока пассивноокраинный режим, осложнявшийся лишь фазами рифтогенной деструкции, просуществовал в течение почти всего фанерозоя от рифтогенной стадии PZ1 до континентальной коллизии на новейшем этапе. Здесь галогенсодержащие комплексы пассивных окраин непосредственно перекрываются комплексами позднеорогенных краевых прогибов. Вертикальный ряд геодинамических (и геохимических) типов галогенсодержащих бассейнов следующий: бассейны межконтинентальных рифтов (возможен хлоридно-калиевый тип) > бассейны пассивных окраин (сульфатно-кальциевый, иногда галититовый типы) > позднеорогенные краевые прогибы (хлоридно-калиевый тип, возможен сульфатно-калиевый). В верхней части ряда, вероятно, развитие остаточных и тафрогенных бассейнов (сульфатно-и хлоридно-калиевого типов), а также их сочетаний (о14), аналогичных Средиземноморскому бассейну. Восточно-Сибирская пассивная окраина (тип Б), возникшая в позднем докембрии, прекратила существование значительно раньше (в том числе и в стадиальном выражении) вследствие установления активноокраинного режима (V2—PZ1), задолго до полного закрытия Палеоазиатского океана. В результате пассивноокраинные комплексы перекрыты здесь комплексами раннеорогенных краевых прогибов. Полная последовательность галогенсодержащих (и возможно галогенсодержащих) обстановок: межконтинентальные рифты (возможен хлоридно-калиевый тип) > пассивные окраины (возможен сульфатно-кальциевый тип) > раннеорогснные краевые прогибы (хлоридно-калиевый тип) > бассейны поясов перисубдукционной, а позже периколлизионной активизации (сульфатно-кальциевый тип, возможны соленосные формации пестрого состава).
Во вторую подгруппу включены ряды галогенсодержащих бассейнов, заложение которых происходит в пределах активноокраинных поясов в результате возникновения (и последующего отмирания) малых океанических (окраинных) бассейнов вторично-рифтовой природы. (Галогенсодержащие бассейны, связанные с предшествующей геодинамической историей, здесь не известны.) Различия между двумя типами рядов внутри подгруппы также определяются относительной геодинамической длительностью существования этих бассейнов и их закрытием либо в связи с общей коллизией — тип В (Предкарпатский бассейн на новейшем этапе), либо на фоне продолжающегося активноокраинного режима — тип Г (Амударьинский бассейн в постпозднеюрское время). Характерный ряд обстановок типа В: вторично-рифтовые бассейны растяжения (возможен хлоридно-калисвый тип бассейнов) > окраинные (малые океанические) бассейны (сульфатно-кальциевый, иногда галититовый тип на приконтинентальных шельфовых окраинах бассейнов) — позднеорогенные краевые прогибы (сульфатно-калиевый тип). В этом типе рядов, как и в типе A, на завершающей стадии вероятно развитие остаточно-тафрогенных бассейнов (о14, тип В'). В типе Г, в отличие от типа В, две первые обстановки сменяются раннеорогенными краевыми прогибами (хлоридно-калисвый тип), а позже — бассейнами сначала перисубдукционной, а затем периколлизионной активизации (оба с пестрым типом галогенеза).
В группе рядов, связанных с микроконтинентами (Д, Е), общие тенденции развития и различия между типами принципиально сходны с таковыми на континентальных окраинах. Здесь выделены два типа рядов: Д — пассивноокраинный (Иранский бассейн) и E — активноокраинный (Срединно-Тяньшаньский бассейн). Эти типы отвечают двум подгруппам окраинноконтинентальных рядов, а их дальнейшее деление не проводилось из-за недостатка проинтерпретированных региональных данных.
Ряды группы внутриконтинентальных бассейнов древних Ж и молодых 3 платформ имеют наиболее единообразный характер: для них обычны одинаковые наборы и последовательности геодинамических (и геохимических) типов бассейнов: бассейны внутриконтинентальных эпиколлизионных (раннеавлакогенных) рифтов (возможны калиевые типы) > бассейны внутриконтинентальных ортоплатформенных (внутриплитных) рифтов (хлоридно- и сульфатно-калиевый типы) > надрифтовые впадины (сульфатно-кальциевый тип). Кроме того, бассейны имеют однотипные ряды суббассейнов и отвечающих им геохимических типов. Различия между рядами, занимающими разную структурную позицию (докембрийские континентальные блоки — ряд Ж — или молодые аккреционные континенты — ряд 3), выражены неотчетливо, их определение требует дополнительных данных о наиболее глубоких частях разрезов. Более очевидны различия между структурами с разным масштабом деструкции коры при рифтогенезе (ряды Ж и Ж'): в них масштабы галогенеза обнаруживают прямую зависимость от масштабов деструкции.
Отдельной группой IV показаны бассейны современных внутри- и межконтинентально-рифтовых систем незавершенного развития (пути их дальнейшей геодинамической эволюции пока могут лишь предполагаться). По характеру субстрата выделены два типа: тип И — постплатформенные (Красноморский бассейн) с разновидностью И', отвечающей структурам с ограниченной деструкцией коры (Кенийский бассейн), и тип К — постколлизионные (Верхнерейнский бассейн).
В правой части рис. III.21 в ряды бассейнов введены характерные для каждого их типа и уже обсуждавшиеся ряды образующих их галогенных формаций. Итоговые ряды формаций представляют идеализированные наиболее полные последовательности. В реальных разрезах, как уже отмечалось, обычно устанавливаются не все, а две-три галогенные формации (иногда больше), а остальные либо не обнаружены, либо не образовались, чаще не сохранились. В последнем случае фиксируются их фрагменты, реликты и следы былого присутствия. Однако все намеченные уровни перспективны на обнаружение галогенных формаций указанных типов.
На этом же рисунке наглядно проявляются возможности использования описанной ранее рифтогенной модели анализа обстановок галогенеза. Единый стиль развития рифтогенных (s.l.) структур разного геодинамического типа, определяя однотипные тенденции эволюции фациально-ландшафтных обстановок, приводит к сходству вертикальных рядов галогенсодержащих бассейнов и галогенных формаций. На фоне трехстадийной эволюции рифтогенных структур с однотипной сменой характера напряжений (I — растяжение>II — прогибание>III — сжатие) и отвечающей ей трехстадийной же последовательности смены фациально-ландшафтных обстановок (от озерно-континентальных к морским глубоководным на первой стадии и от морских к континентальным на третьей) наблюдается формирование трех типов рядов формаций: I — трансгрессивный, с максимумом галогенеза в конце стадии, с эволюцией формаций от озерных пестрого состава до глубоководноморских хлоридно-калиевых; II — ненаправленный, с проявлениями галогенеза сульфатно-кальциевого типа, иногда с ограниченной соленосностью; III — регрессивный, с максимумом галогенеза в начале стадии, с эволюцией от мощных морских хлоридно- и сульфатно-калиевых формаций до сульфатно-кальциевых лагунных и континентальных в конце стадии. Наиболее масштабные галогенные формации отвечают двум главным фазам растяжения и сжатия, сопряженым с тектоническими перестройками: одна на границе первой и второй стадий, вторая — на границе второй и третьей.
Таким образом, выявляемое рифтогенной моделью сходство стиля тектонического развития структур разных геодинамических типов, адекватно прослеживаемое в общности тенденций развития бассейнов разных геодинамических типов вне зависимости от их положения по отношению к границам плит, в итоге проявляется и в сходстве вертикальных рядов формаций. Вместе с тем, эта же модель, обозначая черты сходства, содействует решению и обратной задачи — обнаружению тех особенностей бассейнов каждого типа, которые не укладываются в единую схему, обусловлены различием геодинамических режимов и составляют индивидуальную характеристику обстановки.

Модель геодинамического цикла Уилсона (рис. III.22) отражает типовые положения галогенсодержащих бассейнов и их латеральных рядов в полном идеализированном океанически-коллизионном цикле. За основу взяты с небольшими изменениями графические модели А. Митчелла и X. Рединга. Дополнительно приведены индексы осадочных бассейнов, отвечающие принятой нами классификации.
Рассмотренная система моделей, дополняя суммированные в табл. III.8 характеристики, иллюстрирует широкий спектр статических и динамических связей между галогенсодержащими бассейнами и геодинамическими обстановками.
В целом приведенный материал убеждает в отчетливой индивидуальности каждого геодинамического типа бассейнов и в его опознаваемости благодаря набору достаточно устойчивых структурно-вещественных и ситуационных показателей. Вместе с серией графических литогеодинамических моделей они могут быть использованы при решении различных задач геодинамического, минерагенического и генетического анализа.
Выполненный геодинамический анализ уверенно свидетельствует об отчетливом влиянии геодинамических и подчиненных им фациально-ландшафтных условий на само наличие галогенных комплексов, на их состав, морфологию, структуру, характер размещения и последовательность формирования, т. с. о своеобразной резонансности галогенеза по отношению к различным проявлениям геодинамической активности.

title-icon Подобные новости